Характеристики героев
81
Не нравится 0 Нравится

Лжедимитрий (Григорий, Гришка, Димитрий, Самозванец)



Лжедимитрий (Григорий, Гришка, Димитрий, Самозванец) — беглый инок Григорий Отрепьев, объявляющий себя царевичем Димитрием и захватывающий власть в Москве. Факты почерпнуты Пушкиным в основном из 10-го и 11-го томов «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина. Подхватывая карамзинскую версию событий (временное торжество Самозванца предопределено злодейским убийством по приказу Годунова юного наследника-царевича), Пушкин пререосмысливает образ Лжедимитрия I.

Его Л. — не романтический гений зла и не просто авантюрист; это авантюрист, спровоцированный на авантюру; это актер, блестяще сыгравший чужую роль, которую оставили без исполнителя. Л. вызван к жизни внутрироссийским грехом — и только использован врагами России, поляками и иезуитами, во вред ей.

Именно поэтому Л. введен в действие лишь в пятой сцене («Ночь. Келья в Чудовом монастыре»), когда уже ясно, что Борис Годунов — злодей и узурпатор власти. Больше того, именно в этой сцене мудрый летописец Пимен (чьим келейником изображен будущий Л., девятнадцатилетний инок Григорий, из галицкого рода бояр Отрепьевых, постригшийся «неведомо где», до прихода в Чудов живший в суздальском Евфимьевском монастыре) окончательно разъясняет и зрителю, и самому Отрепьеву нравственно-религиозный смысл происходящих событий. «Прогневали мы Бога, согрешили: / Владыкою себе цареубийцу/ Мы нарекли». Выведав у Пимена подробности угличского убийства, Григорий (которого бес уже мутит сонными «мечтаниями») решается на побег. В сцене «Корчма на литовской границе» Григорий появляется в обществе бродячих чернецов; он на пути к своим будущим союзникам — полякам. Являются приставы; грамотный Григорий по их просьбе читает вслух приметы беглого инока Отрепьева;,вместо своих собственных черт («...ростом мал, грудь широкая, одна рука короче другой, глаза голубые, волосы рыжие, на щеке бородавка, на лбу другая») называет приметы пятидесятилетнего и жирного монаха Мисаила, сидящего тут же; когда же Варлаам, почуяв неладное, по складам пытается прочесть бумагу, Григорий «стоит потупя голову, с рукою за пазухой», потом выхватывает кинжал и бежит через окно.

В сцене одиннадцатой («Краков. Дом Виш-невецкого») Л. кажется себе и зрителю хозяином положения; ведет себя как настоящий политик, обещая каждому именно то, о чем тот мечтает. (Иезуитскому патеру Черниковскому — «католизацию» России в два года; литовским и русским воинам — борьбу за общее славянское дело; сыну князя Курбского — примирение с Отечеством всего рода славянского изменника; опальному боярину Хрущеву — расправу с Борисом; казаку Кареле — возвращение вольности донским казакам.) Но уже в двенадцатой сцене («Замок воеводы Мнишка в Самборе») в диалоге отца прекрасной Марины и Вишневецкого, чьим слугою был Григорий, прежде чем «на одре болезни» объявил себя царевичем, проскальзывает намек на несамостоятельность, «орудийность» авантюрного героя. «...и вот / Все кончено. / Уж он в ее [Марининых] сетях».

В следующей сцене («Ночь. Сад. Фонтан») во время свидания с Мариной это неприятное открытие вынуждает сделать и сам Л. Объявив Марине о своем самозванчестве и предложив ей просто свою любовь, без претензии на «царственную власть», он выслушивает угрозу разоблачения и с горечью восклицает: «Димитрий я иль нет — что им за дело? Но я предлог раздоров и войны». Отныне Л. — именно предлог, повод; человек, по собственной воле занявший место, лишившее его собственной воли. С дороги, избранной им, ему теперь не дадут свернуть. Эта сцена ключевая, кульминационная для сюжетной линии Самозванца. Точно так же, как для сюжетной линии Бориса Годунова кульминационной окажется пятнадцатая сцена («Царская дума»). И там, и тут беззаконным властителям — будущему и нынешнему — сама судьба указывает на решение, которое может остановить кровавый ход событий. Достаточно Л. отказаться от власти ради любви; достаточно Борису принять предложение патриарха перенести мощи убиенного царевича из Углича в Москву — и смута уляжется. Но в том и дело, что такое решение для них уже невозможно — по одной и той же причине. Покусившись на власть по собственному произволу, они не властны освободиться от безличной власти обстоятельств.

Конечно, мистическая вера в себя и свое предназначение, в «счастливую звезду» не покидает Л. и после разговора с Мариной. В сценах восемнадцатой и девятнадцатой («Севск» и «Лес») Л. изображен истинным вождем: сначала он уверен в победе, несмотря на абсолютное неравенство сил; затем — совершенно спокоен после тяжкого поражения. Самозванца более огорчает потеря любимого коня, чем потеря войска,— так что его воевода Григорий Пушкин не в силах удержаться от восклицания: «Хранит его, конечно, Провиденье!» И все-таки нечто важное и трагически-неразрешимое в характере и судьбе Л. после тринадцатой сцены появляется. Он не в силах избавиться от мысли, что ведет русских против русских; что в жертву своей затее, в оплату годуновского греха приносит ни больше, ни меньше, как родное Отечество. Об атом он говорит в сцене четырнадцатой («Граница

Литовская (1604 года, 16 октября)») с кн. Курбским-младшим. (Вообще образ Курбского, уверенного, что идет умирать за Святую Русь, за «своего надежу-государя», и счастливо заблуждающегося до самой смерти, служит резким контрастом Л., который ведает, что творит.) О том же свидетельствует его финальное восклицание после одержанной победы в сцене шестнадцатой («Равнина близ Новогород-Северского (1604 года, 21 декабря)»): «Довольно; щадите русскую кровь. Отбой!» И кончает Л. (которого после девятнадцатой сцены читатель (зритель) более не видит) тем же, чем некогда начал Годунов: детоубийством, устранением законного наследника престола, юного царевича Феодора и его сестры Ксении. (Действует Л. руками приближенных во главе с Масальским, но и Борис Годунов тоже действовал руками Битяговских.) Следующая затем финальная ремарка трагедии («Мосальский. Кричите: да здравствует царь Димитрий Иванович! Народ безмолвствует») может быть истолкована различно — и как свидетельство народного отрезвления, и как очередное проявление народного равнодушия. (В первом варианте финал был принципиально иным — народ приветствовал нового царя, как некогда приветствовал воцарение Годунова.) В любом случае это молчание означает, что Л. лишился главного источника своей силы — поддержки мнения народного.

Пушкин относится к своему Л. принципиально иначе, чем к Борису. Л. всякий раз именуется в ремарках по-разному. То — Григорием, то— Самозванцем, то— Л.; но дважды автор называет своего героя Димитрием без унизительной приставки «лже», как бы удивленно признавая возможность преображения беглого» инока Отрепьева в «настоящего» царевича. Первый раз эта «обмолвка» происходит в сцене у фонтана, когда герой внезапно исполняемся истинно царским духом и восклицает; «Тень Грозного меня усыновила, Димитрием из гроба нарекла Царевич я...». Второй — после битвы близ Новгород-Северского, когда победитель по-царски великодушно и милостиво приказывает трубить отбой и щадить русскую кровь.

Тематика: герои;



Загрузка...
Похожие посты:
Стул-самозванец

Стул-самозванец...

Христианские притчи
Юродивый

Юродивый...

Характеристики героев
Шуйский

Шуйский...

Характеристики героев
Самозванец

Самозванец...

Характеристики героев
Пимен

Пимен...

Характеристики героев
Марина Мнишек

Марина Мнишек...

Характеристики героев
Григорий Мелехов

Григорий Мелехов...

Характеристики героев
Гофолия

Гофолия...

Характеристики героев
Борис Годунов

Борис Годунов...

Характеристики героев
Апломбов

Апломбов...

Характеристики героев
У нас любить умеют только мертвых

У нас любить умеют только мертвых...

Крылатые выражения
Страна героев, страна мечтателей, страна ученых

Страна героев, страна мечтателей, страна ученых...

Крылатые выражения
Солнце русской поэзии

Солнце русской поэзии...

Крылатые выражения
Тяжела ты, шапка Мономаха!

Тяжела ты, шапка Мономаха!...

Крылатые выражения
Россия может быть побеждена только Россией

Россия может быть побеждена только Россией...

Крылатые выражения
Промедление смерти подобно

Промедление смерти подобно...

Крылатые выражения
Поэт в России — больше, чем поэт

Поэт в России — больше, чем поэт...

Крылатые выражения
Широка страна моя родная

Широка страна моя родная...

Крылатые выражения
Шик, блеск, красота!

Шик, блеск, красота!...

Крылатые выражения
Шагай вперед, комсомольское племя

Шагай вперед, комсомольское племя...

Крылатые выражения
Отправить на свалку истории

Отправить на свалку истории...

Крылатые выражения
От Москвы до самых до окраин

От Москвы до самых до окраин...

Крылатые выражения
Око государево

Око государево...

Крылатые выражения
Это больше, чем преступление: это ошибка

Это больше, чем преступление: это ошибка...

Крылатые выражения
Не мудрствуя лукаво

Не мудрствуя лукаво...

Крылатые выражения
Народ безмолвствует

Народ безмолвствует...

Крылатые выражения
Нам песня строить и жить помогает

Нам песня строить и жить помогает...

Крылатые выражения
Нам нет преград ни в море, ни на суше

Нам нет преград ни в море, ни на суше...

Крылатые выражения
Как много девушек хороших, как много ласковых имен!

Как много девушек хороших, как много ласковых...

Крылатые выражения
Добру и злу внимая равнодушно

Добру и злу внимая равнодушно...

Крылатые выражения
Гений чистой красоты

Гений чистой красоты...

Крылатые выражения
Власть тьмы

Власть тьмы...

Крылатые выражения
Власти предержащие

Власти предержащие...

Крылатые выражения
В ритме вальса

В ритме вальса...

Крылатые выражения
Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!

Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!...

Крылатые выражения
Актер, который в повседневной жизни окажет услугу женщине, попавшей в беду, и не подумает помочь ей на сцене.

Актер, который в повседневной жизни окажет...

Афоризмы о женщинах