Притчи со смыслом
7
Не нравится 0 Нравится

Где любовь, там и Бог



Жил в городе сапожник Мартын Авдеич. Жил он в подвале, в горенке об одном окне. Окно было на улицу. В окно видно было, как проходили люди; хоть видны были только ноги, но Мартын Авдеич по сапогам узнавал людей. Мартын Авдеич жил давно на одном месте, и знакомства много было. Редкая пара сапог в околодке не побывала и раз и два у него в руках. На какие подмётки подкинет, на какие латки положит, какие обошьёт, а другой раз и новые головки сделает. И часто в окно он видал свою работу. Работы было много, потому что работал Авдеич прочно, товар ставил хороший, лишнего не брал и слово держал. Если может к сроку сделать — возьмётся, а нет, так и обманывать не станет, вперёд говорит. И знали все Авдеича, и у него не переводилась работа. Авдеич и всегда был человек хороший, но под старость стал он больше о душе своей думать и больше к Богу приближаться.
Ещё когда Мартын у хозяина жил, померла у него жена. И остался после жены один мальчик — трёх годов. Дети у них не жили. Старшие все прежде померли. Хотел сначала Мартын сынишку сестре в деревню отдать, потом пожалел — подумал: «Тяжело будет Капитошке моему в чужой семье расти, оставлю его при себе». И отошёл Авдеич от хозяина и стал с сынишкой на квартире жить. Да не дал Бог Авдеичу в детях счастья. Только подрос мальчик, стал отцу помогать, только бы на него радоваться, напала на Капитошку болезнь, слёг мальчик, погорел недельку и помер.
Схоронил Мартын сына и отчаялся. Так отчаялся, что стал на Бога роптать. Скука такая нашла на Мартына, что не раз просил у Бога смерти и укорял Бога за то, что он не его, старика, прибрал, а любимого единственного сына. Перестал Авдеич и в церковь ходить. И вот зашёл раз к Авдеичу от Троицы земляк — старичок — уж восьмой год странствовал. Разговорился с ним Авдеич и стал ему на своё горе жаловаться.
— И жить, — говорит, — божий человек, больше неохота. Только бы помереть. Об одном Бога прошу. Безнадёжный я остался теперь человек.
И сказал ему старичок:
— Не хорошо ты говоришь, Мартын, нам нельзя божьи дела судить. Не нашим умом, а божьим судом. Твоему сыну судил Бог помереть, а тебе — жить. Значит, так лучше. А что отчаиваешься, так это оттого, что ты для своей радости жить хочешь.
— А для чего же жить-то? — спросил Мартын. И старичок сказал:
— Для Бога, Мартын, жить надо. Он тебе жизнь даёт, для него и жить надо. Когда для него жить станешь, ни о чём тужить не станешь, и всё тебе легко покажется.
Помолчал Мартын и говорит:
— А как же для Бога жить-то?
И сказал старичок:
— А жить как для Бога, то нам Христос показал. Ты грамоте знаешь? Купи Евангелие и читай, там узнаешь, как для Бога жить. Там всё показано.
И запали эти слова в сердце Авдеичу. И пошёл он в тот же день, купил себе Новый Завет крупной печати и стал читать.
Хотел Авдеич читать только по праздникам, да как начал читать, так ему на душе хорошо стало, что стал каждый день читать. Другой раз так зачитается, что в лампе весь керосин выгорит, и всё от книги оторваться не может. И стал так читать Авдеич каждый вечер. И что больше читал, то яснее понимал, чего от него Бог хочет и как надо для Бога жить, и всё легче и легче ему становилось на сердце. Бывало, прежде, спать ложится, охает он и крехчет и всё про Капитошку вспоминает, а теперь только приговаривает: «Слава тебе, слава тебе, Господи! Твоя воля». И с той поры переменилась вся жизнь Авдеича. Бывало прежде, праздничным делом захаживал и он в трактир чайку попить, да и от водочки не отказывался. Выпьет, бывало, со знакомым человеком и хоть не пьян, а всё-таки выходил из трактира навеселе и говаривал пустое: и окрикнет и оговорит человека. Теперь всё это само отошло от него. Жизнь стала его тихая и радостная. С утра садится за работу, отработает своё время, снимет лампочку с крючка, поставит на стол, достанет с полки книгу, разложит и сядет читать. И что больше читает, то больше понимает и то яснее и веселее на сердце.
Случилось раз, поздно зачитался Мартын. Читал он Евангелие от Луки. Прочёл он главу шестую, прочёл он стихи: «Ударившему тебя по щеке подставь и другую; и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку. Всякому просящему у тебя давай, и от взявшего твоё не требуй назад. И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними».
Прочёл и дальше те стихи, где Господь говорит: «Что вы зовёте меня: Господи, Господи! И не делаете того, что я говорю? Всякий приходящий ко мне, слушающий слова мои и исполняющий их, скажу вам, кому подобен. Он подобен человеку, строящему дом, который копал, углубился и положил основание на камне, почему, когда случилось наводнение, и вода напёрла на этот дом, то не могла поколебать его, потому что он основан был на камне. А слушающий и не исполняющий подобен человеку, построившему дом на земле без основания, который, когда напёрла на него вода, тотчас обрушился; и разрушение дома сего было великое».
Прочёл эти слова Авдеич, и радостно ему стало на душе. Снял он очки, положил на книгу, облокотился на стол и задумался. И стал он примерять свою жизнь к словам этим. И думает сам с собой: «Что, мой дом на камне или на песке? Хорошо, как на камне. И легко так-то, один сидишь, кажется, всё и сделал, как Бог велит, а рассеешься — и опять согрешишь. Всё ж буду тянуться. Уж хорошо очень. Помоги мне Господи!»
Подумал он так, хотел ложиться, да жаль было оторваться от книги. И стал читать ещё 7-ю главу. Прочёл он про сотника, прочёл про сына вдовы, прочёл про ответ ученикам Иоанновым и дошёл до того места, где богатый фарисей позвал Господа к себе в гости, и прочёл о том, как женщина-грешница помазала ему ноги и омывала их слезами, и как он оправдал её. И дошёл он до 44-го стиха и стал читать: «И обратившись к женщине, сказал Симону: видишь ли ты сию женщину? Я пришёл в дом твой, и ты воды мне на ноги не дал; а она слезами облила мне ноги и волосами головы своей отёрла. Ты целования мне не дал, а она с тех пор, как я пришёл, не перестаёт целовать у меня ноги. Ты головы мне маслом не помазал; а она миром помазала мне ноги». Прочёл он эти стихи и думает: «Воды на ноги не дал, целования не дал, головы маслом не помазал…»
И опять снял очки Авдеич, положил на книгу и опять задумался. «Такой же, видно, как я, фарисей-то был. Тоже, я чай, только об себе помнил. Как бы чайку напиться, да в тепле, да в холе, а нет того, чтобы об госте подумать. Об себе помнил, а об госте и заботушки нет. А гость-то кто? Сам Господь. Кабы ко мне пришёл, разве я так бы сделал?»
И облокотился на обе руки Авдеич и не видал, как задремал.
— Мартын! — вдруг как задышало что-то у него над ухом.
Встрепенулся Мартын спросонок:
— Кто тут?
Повернулся он, взглянул на дверь — никого. Прикорнул он опять. Вдруг явственно слышит:
— Мартын, а Мартын! Смотри завтра на улицу, приду.
Очнулся Мартын, поднялся со стула, стал протирать глаза. И не знает сам, — во сне или наяву слышал он слова эти. Завернул он лампу и лёг спать.
Наутро до света поднялся Авдеич, помолился Богу, истопил печку, поставил щи, кашу, развёл самовар, надел фартук и сел к окну работать. Сидит Авдеич, работает, а сам всё про вчерашнее думает. И думает надвое: то думает — померещилось, а то думает, что и вправду слышал он голос. «Что ж, — думает, — бывало и это».
Сидит Мартын у окна, и столько не работает, сколько в окно смотрит, и как пройдёт кто в незнакомых сапогах, изогнётся даже, выглядывает из окна, чтобы не одни ноги, а и лицо увидать. Прошёл дворник в новых валенках, прошёл водовоз, потом поравнялся с окном старый солдат николаевский в обшитых старых валенках с лопатой в руках. По валенкам узнал его Авдеич. Старика звали Степанычем, и жил он у соседнего купца из милости. Положена ему была должность дворнику помогать. Стал против Авдеичева окна Степаныч счищать снег. Посмотрел на него Авдеич и опять взялся за работу. «Вишь, одурел, видно, я со старости, — сам на себя посмеялся Авдеич. — Степаныч снег чистит, а я думаю, Христос ко мне идёт. Совсем одурел, старый хрыч».
Однако стежков десяток сделал Авдеич, и опять тянет его в окно посмотреть. Посмотрел опять в окно, видит, Степаныч прислонил лопату к стене, и сам не то греется, не то отдыхает.
Человек старый, ломаный, видно, и снег-то сгребать силы нет. Подумал Авдеич: напоить его разве чайком, кстати и самовар уходить хочет. Воткнул Авдеич шило, встал, поставил на стол самовар, залил чай и постучал пальцем в стекло. Степаныч обернулся и подошёл к окну. Авдеич поманил его и пошёл отворить дверь.
— Войди, погрейся, что ль, — сказал он. — Озяб, чай.
— Спаси Христос, и то — кости ломят, — сказал Степаныч.
Вошёл Степаныч, отряхнулся от снега, стал ноги вытирать, чтобы не наследить на полу, а сам шатается.
— Не трудись вытирать. Я подотру, наше дело такое, проходи, садись, — сказал Авдеич. — Вот чайку выпей.
И Авдеич налил два стакана и подвинул один гостю, а сам вылил свой на блюдечко и стал дуть.
Выпил Степаныч свой стакан, перевернул дном кверху, и на него положил огрызок, и стал благодарить. А самому, видно, ещё хочется.
— Кушай ещё, — сказал Авдеич и налил ещё стакан и себе и гостю.
Пьёт Авдеич свой чай, а сам нет-нет на улицу поглядывает.
— Али ждёшь кого? — спросил гость.
— Жду кого? И сказать совестно, кого жду: жду не жду, а запало мне в сердце слово одно. Виденье или так, сам не знаю. Видишь ли, братец ты мой; читал я вчера Евангелие про Христа-батюшку, как он страдал, как по земле ходил. Слыхал ты, я чай?
— Слыхать слыхал, — отвечал Степаныч, — да мы люди тёмные, грамоте не знаем.
— Ну вот, читал я про самое то, как он по земле ходил, читаю я, знаешь, как он к фарисею пришёл, а тот ему встречи не сделал. Ну так вот, читал, братец ты мой, я вчера про это самое и подумал: как Христа-батюшку честь честью не принял. Доводись, к примеру, мне или кому, думаю, и не знал бы, как принял. А он и приёму не сделал. Вот подумал я так-то и задремал. Задремал я, братец ты мой, и слышу, по имени кличет; поднялся я, голос, ровно шепчет кто-то, жди, говорит, завтра приду. Да до двух раз. Ну вот, веришь ли, запало мне это в голову — сам себя браню, и всё жду его, батюшку.
Степаныч покачал головой и ничего не сказал, а допил свой стакан и положил его боком, но Авдеич опять поднял стакан и налил ещё.
— Кушай на здоровье. Ведь тоже думаю, когда он, батюшка, по земле ходил, не брезговал никем, а с простым народом больше водился. Всё по простым ходил, учеников-то набирал всё больше из нашего брата, таких же, как мы, грешные, из рабочих. Кто, говорит, возвышается, тот унизится, а кто унижается, тот возвысится. Вы меня, говорит, Господом называете, а я, говорит, вам ноги умою. Кто хочет, говорит, быть первым, тот будь всем слуга. Потому что, говорит, блаженны нищие, смиренные, кроткие, милостивые.
Забыл свой чай Степаныч, человек он был старый и мягкослёзный. Сидит, слушает, а по лицу слёзы катятся.
— Ну, кушай ещё, — сказал Авдеич. Но Степаныч перекрестился, поблагодарил, отодвинул стакан и встал.
— Спасибо тебе, — говорит, — Мартын Авдеич, угостил ты меня, и душу, и тело насытил.
— Милости просим, заходи другой раз, рад гостю, — сказал Авдеич.
Степаныч ушёл, а Мартын слил последний чай, допил, убрал посуду и опять сел к окну за работу — строчить задник. Строчит, а сам всё поглядывает в окно — Христа ждёт, всё о нём и об его делах думает. И в голове у него всё Христовы речи разные.
Прошли мимо два солдата, один в казённых, другой в своих сапогах, прошёл потом в чищеных калошах хозяин из соседнего дома, прошёл булочник с корзиной. Все мимо прошли, и вот поравнялась ещё с окном женщина в шерстяных чулках и в деревенских башмаках. Прошла она мимо окна и остановилась у простенка. Заглянул на неё из-под окна Авдеич, видит: женщина чужая, одета плохо и с ребёнком, стала у стены к ветру спиной и укутывает ребёнка, а укутывать не во что. Одежда на женщине летняя, да и плохая. И из-за рамы слышит Авдеич, ребёнок кричит, и она его уговаривает, никак уговорить не может. Встал Авдеич, вышёл в дверь и на лестницу и кликнул:
— Умница! А умница! — Женщина услыхала и обернулась. — Что же так на холоду с ребёночком стоишь? Заходи в горницу, в тепле-то лучше уберёшь его. Сюда вот.
Удивилась женщина. Видит, старик старый в фартуке, очки на носу, зовёт к себе. Пошла за ним.
Спустились под лестницу, вошли в горницу, провёл старик женщину к кровати.
— Сюда, — говорит, — садись, умница, к печке ближе — погреешься и покормишь младенца-то.
— Молока-то в грудях нет, сама с утра не ела, — сказала женщина, а всё-таки взяла к груди ребёнка.
Покачал головой Авдеич, пошёл к столу, достал хлеб, чашку, открыл в печи заслонку, налил в чашку щей, вынул горшок с кашей, да не упрела ещё, налил одних щей и поставил на стол. Достал хлеба, снял с крючка утирку и на стол положил.
— Садись, — говорит, — покушай, умница, а с младенцем я посижу, ведь у меня свои дети были — умею с ними нянчиться.
Перекрестилась женщина, села к столу и стала есть, а Авдеич присел на кровать к ребёнку. Чмокал, чмокал ему Авдеич губами, да плохо чмокается, зубов нету. Всё кричит ребёночек. И придумал Авдеич его пальцем пугать, замахнётся-замахнётся на него пальцем прямо ко рту и прочь отнимет. В рот не даёт, потому палец чёрный, в вару запачкан. И засмотрелся ребёночек на палец и затих, а потом и смеяться стал. И обрадовался и Авдеич. А женщина ест, а сама рассказывает, кто она и куда ходила.
— Я, — говорит, — солдатка, мужа восьмой месяц угнали далеко, и слуха нет. Жила в кухарках, родила. С ребёнком не стали держать. Вот третий месяц бьюсь без места. Проела всё с себя. Хотела в кормилицы — не берут: худа, говорят. Ходила вот к купчихе, там наша бабочка живёт, так обещала взять. Я думала совсем. А она велела на той неделе приходить. А живёт далеко. Изморилась и его, сердечного, замучила. Спасибо, хозяйка жалеет нас за-ради Христа на квартире. А то бы и не знала, как прожить.
Воздохнул Авдеич и говорит:
— А одёжи-то тёплой али нет?
— Пора тут, родной, тёплой одёже быть. Вчера платок последний за двугривенный заложила.
Подошла женщина к кровати и взяла ребёнка, а Авдеич встал, пошёл к стенке, порылся, принёс старую поддёвку.
— На, — говорит, — хоть и плохая штука, а всё пригодится завернуть.
Посмотрела женщина на поддёвку, посмотрела на старика, взяла поддёвку и заплакала. Отвернулся и Авдеич; полез под кровать, выдвинул сундучок, покопался в нём и сел опять против женщины.
И сказала женщина:
— Спаси тебя Христос, дедушка, наслал, видно, он меня под твоё окно. Заморозила бы я детище. Вышла я, тепло было, а теперь вот как студёно завернуло. И наставил же он, батюшка, тебя в окно поглядеть и меня, горькую, пожалеть.
Усмехнулся Авдеич и говорит:
— И то он наставил. В окно-то я, умница, неспроста гляжу.
И рассказал Мартын и солдатке свой сон, и как он голос слышал, что обещался нынешний день Господь прийти к нему.
— Всё может быть, — сказала женщина, встала, накинула поддёвку, завернула в неё детище и стала кланяться и опять благодарить Авдеича.
— Прими, ради Христа, — сказал Авдеич и подал ей двугривенный — платок выкупить. Перекрестилась женщина, перекрестился Авдеич и проводил женщину.
Ушла женщина; поел Авдеич щей, убрался и сел опять работать. Сам работает, а окно помнит, как потемнеет в окне, сейчас и взглядывает, кто прошёл. Проходили и знакомые, проходили и чужие, и не было никого особенного.
И вот, видит Авдеич: против самого его окна остановилась старуха, торговка. Несёт лукошко с яблоками. Немного уж осталось, видно, всё распродала, а через плечо держит мешок щепок. Набрала, должно быть, где на постройке, к дому идёт. Да, видно, оттянул ей плечо мешок; захотела на другое плечо переложить, спустила она мешок на панель, поставила лукошко с яблоками на столбике и стала щепки в мешке утрясать. И пока утрясала она мешок, откуда ни возьмись, вывернулся мальчишка в картузе рваном, схватил из лукошка яблоко и хотел проскользнуть, да сметила старуха, повернулась и сцапала малого за рукав. Забился мальчишка, хотел вырваться, да старуха ухватила его обеими руками, сбила с него картуз и поймала за волосы. Кричит мальчишка, ругается старуха. Не поспел Авдеич шила воткнуть, бросил на пол, выскочил в дверь, даже на лестнице спотыкнулся и очки уронил. Выбежал Авдеич на улицу: старуха малого треплет за вихры и ругает, к городовому вести хочет; малый отбивается и отпирается.
— Я, — говорит, — не брал, за что бьёшь, пусти.
Стал их Авдеич разнимать, взял мальчика за руку и говорит:
— Пусти его, бабушка, прости его, ради Христа!
— Я его так прощу, что он до новых веников не забудет. В полицию шельмеца сведу.
Стал Авдеич упрашивать старуху:
— Пусти, — говорит, — бабушка, он вперёд не будет. Пусти ради Христа!
Пустила его старуха, хотел мальчик бежать, но Авдеич придержал его.
— Проси, — говорит, — у бабушки прощенья. И вперёд не делай, я видел, как ты взял.
Заплакал мальчик, стал просить прощенья.
— Ну, вот так. А теперь яблоко на, вот тебе.
И Авдеич взял из лукошка и дал мальчику.
— Заплачу, бабушка, — сказал он старухе.
— Набалуешь ты их так, мерзавцев, — сказала старуха. — Его так наградить надо, чтобы он неделю на задницу не садился.
— Эх, бабушка, бабушка, — сказал Авдеич. — По-нашему-то так, а по-божьему не так. Коли его за яблоко высечь надо, так с нами-то за наши грехи что сделать надо?
Замолчала старуха.
И рассказал Авдеич старухе притчу о том, как хозяин простил оброчнику весь большой долг его, а оброчник пошёл и стал душить своего должника. Выслушала старуха, и мальчик стоял слушал.
— Бог велел прощать, — сказал Авдеич, — а то и нам не простится. Всем прощать, а несмысленому-то и поготово.
Покачала головой старуха и вздохнула.
— Так-то так, — сказала старуха, — да уж очень набаловались они.
— Так нам, старикам, и учить их, — сказал Авдеич.
— Так и я говорю, — сказала старуха. — У меня самой их семеро было, — одна дочь осталась.
И стала старуха рассказывать, где и как она живёт у дочери и сколько у ней внучат.
— Вот, — говорит, — сила моя уж какая, а всё тружусь. Ребят, внучат жалко, да и хороши внучата-то; никто меня не встретит, как они. Аксютка, так та ни к кому и не пойдёт от меня. Бабушка, милая бабушка, сердечная… — И совсем размякла старуха.
— Известно, дело ребячье. Бог с ним, — сказала старуха на мальчика.
Только хотела старуха поднимать мешок на плечи, подскочил мальчик и говорит:
— Дай я снесу, бабушка, мне по дороге. — Старуха покачала головой и взвалила мешок на мальчика.
И пошли они рядом по улице. И забыла старуха спросить у Авдеича деньги за яблоко. Авдеич стоял и всё смотрел на них и слушал, как они шли и что-то всё говорили.
Проводил их Авдеич и вернулся к себе, нашёл очки на лестнице, и не разбились, поднял шило и сел опять за работу. Поработал немного, да уж стал щетинкой не попадать и видит: фонарщик прошёл фонари зажигать. «Видно, надо огонь засвечать», — подумал он, заправил лампочку, повесил и опять принялся работать. Докончил один сапог совсем; повертел, посмотрел: хорошо. Сложил инструмент, смёл обрезки, убрал щетинки, и концы, и шилья, снял лампу, поставил её на стол и достал с полки Евангелие. Хотел он раскрыть книгу на том месте, где он вчера обрезком сафьяна заложил, да раскрылась в другом месте. И как раскрыл Авдеич Евангелие, так вспомнился ему вчерашний сон. И только он вспомнил, как вдруг послышалось ему, как будто кто-то шевелится, ногами переступает сзади его. Оглянулся Авдеич и видит: стоят точно люди в тёмном углу — стоят люди, а не может разобрать, кто такие. И шепчет ему на ухо голос:
— Мартын! А Мартын. Или ты не узнал меня?
— Кого? — проговорил Авдеич.
— Меня, — сказал голос. — Ведь это я.
И выступил из тёмного угла Степаныч, улыбнулся и как облачко разошёлся, и не стало его…
— И это я, — сказал голос.
И выступила из тёмного угла женщина с ребёночком, и улыбнулась женщина, и засмеялся ребёночек, и тоже пропали.
— И это я, — сказал голос.
И выступила старуха и мальчик с яблоком, и оба улыбнулись, и тоже пропали.
И радостно стало на душе Авдеича, перекрестился он, надел очки и стал читать Евангелие, там, где открылось. И наверху страницы он прочёл:
— И взалкал я, и вы дали мне есть, жаждал, и вы напоили меня, был странником, и вы приняли меня…
И внизу страницы прочёл ещё:
— Так как вы сделали это одному из сих братии моих, меньших, то сделали мне (Матфея 25 глава).
И понял Авдеич, что не обманул его сон, что, точно, приходил к нему в этот день Спаситель его и что, точно, он принял его.
Где любовь, там и Бог

Тематика: мудрость;



Загрузка...
Похожие посты:
Сказка о человеческой душе

Сказка о человеческой душе...

Притчи со смыслом
Хороший товар продаёт себя сам?

Хороший товар продаёт себя сам?...

Притчи о работе
Рождество

Рождество...

Христианские притчи
Притча

Притча "Взгляд и окно"...

Притчи о жизни
Чернышев

Чернышев...

Характеристики героев
Какие люди живут в этом городе?

Какие люди живут в этом городе?...

Притчи народов мира
В начале было слово

В начале было слово...

Крылатые выражения
Продавец

Продавец...

Восточные притчи
Городская паутина Коварства

Городская паутина Коварства...

Притчи народов мира
Гони природу в дверь, она влетит в окно

Гони природу в дверь, она влетит в окно...

Крылатые выражения
Окно в Европу

Окно в Европу...

Крылатые выражения
Делиться с братом

Делиться с братом...

Восточные притчи
Воробей

Воробей...

Христианские притчи
Легенда о счастье

Легенда о счастье...

Притчи со смыслом
Дети были одни

Дети были одни...

Притчи со смыслом
Слона-то я и не приметил

Слона-то я и не приметил...

Крылатые выражения
Работа для духа

Работа для духа...

Индийские притчи
История о набожном сапожнике

История о набожном сапожнике...

Притчи о работе
Секрет исцеления

Секрет исцеления...

Притчи со смыслом
Я снова смотрю в окно.

Я снова смотрю в окно....

Статусы про женщин
Упрямство

Упрямство...

Восточные притчи
О лесорубе, которому до всего было дело

О лесорубе, которому до всего было дело...

Притчи со смыслом
Хозяин и батрак

Хозяин и батрак...

Притчи со смыслом
Дом для плотника

Дом для плотника...

Притчи народов мира
Где было много лампочек

Где было много лампочек...

Истории о любви
Сад Эпикура

Сад Эпикура...

Притчи Ошо
А дна не было видно...

А дна не было видно......

Истории о любви
Подарки для Царя

Подарки для Царя...

Притчи со смыслом
Мудрое решение

Мудрое решение...

Притчи народов мира
Везучий сосед

Везучий сосед...

Притчи со смыслом
Я умер 9 лет назад

Я умер 9 лет назад...

Грустные истории
Прожитые жизни

Прожитые жизни...

Притчи о религии
Грешник и Праведник

Грешник и Праведник...

Притчи со смыслом
В больничной палате

В больничной палате...

Современные притчи
Истинный принц

Истинный принц...

Притчи народов мира
Лошади трёх братьев

Лошади трёх братьев...

Притчи со смыслом
Алло

Алло...

Истории о любви
Старость — плохой возраст

Старость — плохой возраст...

Притчи о работе
На каком ты этаже?

На каком ты этаже?...

Притчи народов мира
Кто больше нужен человеку

Кто больше нужен человеку...

Притчи со смыслом
Два огородника

Два огородника...

Притчи со смыслом
Грех — нелюбовь

Грех — нелюбовь...

Притчи со смыслом
Ильяс

Ильяс...

Притчи со смыслом
Доброта в каждой мелочи

Доброта в каждой мелочи...

Притчи о жизни
Притча о суждениях

Притча о суждениях...

Притчи о жизни
Отбросить эго

Отбросить эго...

Притчи Ошо
Человек, который хотел вести за собой людей

Человек, который хотел вести за собой людей...

Притчи о работе
Бесконечная история

Бесконечная история...

Индийские притчи