Короткие сказки
516
Не нравится 0 Нравится

Слёзы



У султана Азиса была жена.
Её звали Зорайба, а потом стали звать первой красавицей в мире.
От этого и произошли все несчастия.
Вот что случилось, и вот как случилось всё, что случилось. Однажды на базаре, в лавке своего брата, торговавшего драгоценностями, поэт Селим встретил женщину, которая была молода, судя по звуку её голоса, и стройна, судя по тому, как обрисовывалась её фигура под широким покрывалом.
Женщина набрала себе драгоценностей и, когда дошло до расплаты, воскликнула:
— Ах, какой срам! У меня не хватает ста цехинов, чтоб расплатиться.
У женщин никогда нет денег, но они всегда ужасно стыдятся, что у них нет денег.
— Не беспокойся, госпожа! — сказал ей брат Селима, торговец драгоценностями. — Я пошлю к тебе слугу, и ты ему заплатишь дома.
— Но ко мне в дом невозможно проникнуть ни твоему слуге, ни тебе! — отвечала женщина. — Я живу во дворце султана Азиса.
Тогда поэт Селим отвёл её в сторону и сказал:
— Прекрасная незнакомка! Возьми спокойно эти вещи. Я поручусь за тебя. И торговец мне поверит, потому что это мой брат.
Женщина с удовольствием посмотрела на Селима и сказала:
— Почему же ты думаешь, что я прекрасна? Я безобразна, как само безобразие! Селим отвечал:
— Из всего твоего тела умеет лгать только твой язык. Всё остальное говорит правду и исполняет то, что обещает. У тебя крошечные руки. Из-под твоего платья я вижу прелестную ножку, которая так же мала, как и рука. Твои глаза меня сводят с ума, и я думаю, что всё остальное соответствует твоим глазам.
Женщина рассмеялась:
— Я хотела бы быть такой же честной, как мои глаза. И исполнить то, что обещаю. Но, может быть, у меня нет денег, чтоб тебе заплатить?
Селим поклонился и сказал:
— Природа позаботилась о вас, женщинах. Чтоб платить долги, вам вовсе не нужно денег.
Женщина снова засмеялась:
— Слушаю и понимаю. Но надо суметь получить долг. Если сумеешь пробраться в сад дворца, я готова расплатиться. Потому что мне нравится не только кошелёк, но и тот, кому он принадлежит.
Селим ответил:
— Аллах создал канаву и ноги, чтоб чрез неё перешагнуть. Аллах создал препятствие и дал человеку голову, чтоб их обходить.
Женщина сказала:
— У вас, мужчин, хорошо только начало песни, и всегда плох конец. Ты кончишь свою песню иначе, чем начал. Ты начал, как щедрый человек, и я уверена, что кончишь, как ростовщик. Ты возьмёшь свой долг с лихвою.
Селим поклонился и сказал:
— Я постараюсь, чтоб твой поцелуй стоил не больше цехина!
Эти слова понравились женщине, она рассмеялась и сказала:
— Какое унижение для меня! Но я должна быть наказана за то, что заговорила с незнакомым мужчиной. Приходи завтра в дворцовый сад, ровно в полдень. В этот час наша повелительница, султанша Зорайба, купается одна в озере, окружённом кустами роз. Мы бываем свободны. Я Эдме, первая её служанка, и ты найдёшь меня в банановой роще. До завтра, до полдня.
Селим поклонился:
— Слушаю и повинуюсь. Если завтра солнце захочет ровно в полдень быть на своём месте, ему стоит только взглянуть: входит ли поэт Селим в сад султана Азиса.
Она ушла.
А Селим принялся сочинять песню о нечаянной встрече, потому что поэты всё превращают в песни.
На следующий день, когда время приблизилось к полдню, Селим с вышитым золотом платком подошёл к калитке, около которой стоял страж, вооружённый с головы до ног.
— Да исполнит аллах твои желания так же, как мои! — сказал Селим.
— Да услышит аллах твои слова! — сказал страж. — Друг! — обратился к нему Селим. — Вот платок, богато вышитый золотом. Хранитель счастья и чести нашего повелителя султана, его верховный евнух Абдулла, купил этот платок у меня, заплатив восемьдесят цехинов, а двадцать цехинов приказал придти получить сегодня. Будь милостив, отнеси этот платок евнуху и получи двадцать цехинов. Девятнадцать я возьму себе, а один отдам тебе за труды.
Страж подумал:
— Услужу могущественному евнуху. Получу двадцать цехинов и возьму их себе. А этому простолюдину дам по шее, чтоб не шатался во дворец за пустяками.
Взял платок, пошёл, а Селима оставил сторожить калитку:
— Смотри, чтоб никто не вошёл.
Селим немедля отправился в сад.
Он увидел уже рощу бананов, но по дороге был кустарник из роз, и из-за кустарника слышались всплески воды, кто-то плавал и резвился.
— По дороге к своей милой посмотрю на чужую! — сказал себе Селим и стал пробираться через розовые кусты, чтоб посмотреть на купающуюся султаншу.
Была ли она так красива, как поётся в песнях? Увидев её. Селим подумал:
— Или я до сих пор не видел женщин, или те сотни женщин, которых я видел до сих пор, не были женщинами! Когда появляется луна, меркнут все звёзды!
Желая посмотреть поближе, он так укололся о шипы роз, что вскрикнул.
И Зорайба в испуге выскочила на лужайку. Боясь, чтоб она не закричала, Селим кинулся к её ногам и воскликнул:
— Пощады и прощенья! Я совершил преступленье, увидев тебя такой, какой вижу, случайно. Я пробрался сюда, чтоб видеться с одной из служанок!
Султанша в гневе воскликнула:
— Ты заплатишь за это смертью!
Тогда Селим поднялся и сказал:
— Я думал, что останусь жить, и потому солгал. Но если мне всё равно приходится умереть, — я скажу правду. Я пришёл сюда для того, чтоб видеть султаншу Зорайбу, одетую только природой. Я слышал, что она в полдень купается в озере, окружённом кустами роз, и пришёл, чтоб полюбоваться её красотой.
Это понравилось султанше больше.
— Но ты знал, несчастный, что за это поплатишься жизнью?
— Что ж! — беспечно сказал Селим. — Если Зорайба красива, как ты, — плата невелика! Султанша улыбнулась.
— Ты говоришь умно, а поступаешь глупо. Мне было бы жаль, если бы мои евнухи тебя убили. Но ты не можешь уйти отсюда без наказания.
— Повелительница! — сказал Селим. — Я и так буду наказан. Ты сейчас оденешься, и я больше не увижу красоты, которой любуюсь. Это всё равно, что ослепнуть. А потерять зрение хуже, чем жизнь.
Зорайба схватила своё платье и закрылась.
— Всемогущий! До чего довёл меня гнев! Я забыла, в каком я виде!
— Ты видишь, не следует предаваться гневу!
— Ты напомнил мне, что я раздета!
— И доказал этим, что я глуп. Разве можно наказывать людей, лишённых рассудка!
Зорайба улыбнулась:
— Иди! Но больше никогда не смотри на других купающихся женщин!
— Человек, который видел брильянт, уж больше не станет убирать себя стекляшками!
Вернувшись к калитке, Селим увидел разгневанного стража.
— Негодяй и обманщик! — воскликнул страж. — Главный евнух никогда не покупал у тебя никакого платка. Ты обманул меня, чтоб пробраться в сад нашего великого повелителя султана. Я отведу тебя к смотрителю дворца, и тебя повесят.
— Повесят-то, положим, двоих. Тебя и меня! — спокойно сказал Селим. — Молчи, дурак, обо всём, что случилось. Возьми себе платок и благодари аллаха, что я не донесу, как ты за цехин бегаешь с султанской стражи.
Страж только посторонился.
Но Селим был поэт. А Зорайба слишком прекрасна. Он воспел её красоту в длинной песне. И говорил, между прочим:
— Взяв розовый цветок у роз и белый цвет у мрамора, природа захотела полюбоваться, взяла самой чёрной туши и капнула маленькую родинку, которую я видел там, где её видел, и белый цвет стал белее ещё, и розовый ещё розовее. И природа перестала создавать красивых женщин, потому что красивее Зорайбы ей не создать ничего!
Песня понравилась, её пел весь город, она дошла до дворца. И султан Азис встревожился.
Он позвал своего великого визиря Диарбекира и сказал:
— Какой-то бездельник-поэт, именем, как мне говорили, Селим, сложил песню про мою Зорайбу. Если бы он только воспевал её красоту, — я приписал бы это просто усердию подданного. Но откуда он мог узнать про родинку? Схвати его, пытай, узнай и отруби ему голову.
Визирь Диарбекир отвечал:
— Слушаю и повинуюсь.
Увидев орудия пытки. Селим, когда его привели к Диарбекиру, сказал:
— Это всё лишнее. Зачем я тебе буду говорить правду под пытками, когда я могу её сказать и без пыток? Я видел прекрасную Зорайбу, спрятавшись в кустах роз, когда она купалась. Она, действительно, прекрасна, визирь! И я воспел её и её родинку.
— За это тебе и отрубят голову! — сказал Диарбекир.
— В этом не будет никакого смысла! — воскликнул Селим. — Что самое тайное на свете? Не думай, Диарбекир, я тебе скажу. Самое тайное на свете — мысль. Слово могут подслушать, движение могут увидеть. Но даже когда я говорю, ты не знаешь моей мысли. Может быть, я говорю одно, а думаю другое. Я поэт. Я мысль превращаю в слово. Значит, моё назначение в жизни — самое тайное делать явным. За этим аллах и послал меня на землю. За что же меня казнить? Красота султанши тайна. Я сделал эту тайну явной. Я делал только своё дело.
Диарбекир улыбнулся:
— Когда мешок хотят выкинуть, из него высыпают всё зерно. Говори! Выбалтывай все мысли, какие есть в твоей голове, потому что её всё равно отрубят. Селим сказал:
— Диарбекир! У тебя есть почти всё: знатность, могущество, богатство. Я, маленький, ничтожный человек, могу дать тебе славу. Другие будут знатны, могущество перейдёт к другим и богатства. Тебя не будет, — но слава твоя останется. Сохрани мне жизнь, а я сложу песнь о том, что ты храбр, мужествен, добр и справедлив, как никто. Не будет тебя, не будет меня, а песнь останется. И весь мир будет петь и знать о храбром, мужественном, добром и справедливом визире Диарбекире. Ты мне дашь жизнь, я тебе — бессмертие. Товар стоит цены.
Диарбекир задумался:
— Выходит, что слава — распутница. Но она красива. Почему бы мне её не купить?
Он позвал святого дервиша и спросил:
— Святой дервиш, какое самое тяжкое преступление для судьи?
Дервиш отвечал:
— Их два. Одно меньше, другое больше. Первое — отпустить виновного. Второе — осудить невинного.
Диарбекир спросил:
— Судья, который совершил бы оба эти преступления, заслужил бы славы или бесчестия?
Дервиш ответил:
— Бесславия.
Диарбекир сказал ему:
— Иди с миром.
И улыбнулся:
— А я получу за это славу. На то существуют поэты.
Он позвал муллу.
— Скажи мне мулла, — сказал Диарбекир, — может ли с человеком случиться что-нибудь, что ему не предназначено судьбой?
— Нет, — отвечал мулла, — всё написано в книге судьбы.
Диарбекир дал ему сто цехинов и сказал:
— Иди, и пусть в минуту сомнения кто-нибудь скажет и тебе успокоительное слово.
Он приказал схватить первого попавшегося прохожего, отрубил ему голову, за уши принёс её к султану и положил у его ног на красный ковёр, чтоб не так заметна была кровь.
— С этим человеком случилось то, что было написано в книге судьбы! — сказал Диарбекир. — Ему было суждено погибнуть от моей руки, и моя рука исполнила только волю судьбы.
Услыхав эти благочестивые слова, султан Азис ответил:
— Всегда и во всём да будет воля аллаха!
— Вот голова того, кто был поэтом, по имени Селим! — сказал Диарбекир. — Он осмелился воспеть красоты твоей повелительницы Зорайбы, да будет она благословенна, и её родинку, да будет она священна!
Султан Азис сказал:
— Пусть повторят мне эту песню.
И когда придворные певцы спели песню, он сказал:
— Поэт не может нас слышать, и теперь мы можем сказать, его песнь прекрасна! Он посмотрел на отрубленную голову:
— Мы нашли его достойным казни. Аллах, быть может, рассудит иначе. Похороните его голову вместе с телом, чтобы в день суда он мог предстать пред аллахом, как добрый мусульманин.
Визирь Диарбекир отвечал:
— Слушаю и повинуюсь!
И приказал похоронить туловище в одном месте, а голову в другом, чтоб казнённый не мог в день последнего суда найти своей головы и предстать пред аллахом с жалобой на правосудие.
Вот пока всё, что касается султана Азиса и его визиря Диарбекира.
А поэт Селим, тайно отпущенный на свободу визирем, ночью покинул город, достиг владений соседнего султана, грозного и могучего Шидара, подождал у дворца выезда султана на охоту, упал на колени и воскликнул:
— Султан Шидар! Возьми меня к себе во дворец. По крайней мере, кроме тебя, при дворе будет умный человек!
Султан страшно разгневался:
— Как, попрошайка? Сметь назвать всех моих визирей дураками? Величайшее из преступлений! Голову долой!
— Пока на свете существуют мечи, голова у человека вообще держится непрочно! — сказал Селим. — Но почему же ты называешь это величайшим преступлением? Преступление было бы гораздо больше, если бы я не прибавил слов: «кроме тебя».
Султан Шидар даже расхохотался:
— Дерзость этого наглеца поистине беспредельна! Он оправдывает одно преступление другим!
— Так бывает всегда, повелитель! — отвечал Селим. — Преступление оправдывается преступлением.
— Я никогда об этом не слыхал! — сказал султан Шидар.
— Позволь мне показать тебе пример! — сказал Селим. — Казнить меня ты всегда успеешь. Но сначала позволь мне провести три дня в твоём дворце. Я обязуюсь совершить величайшее из преступлений, от которого никто не пострадает, и извинить это ещё большим преступлением, которое никому не причинит вреда.
Султана это заинтересовало. Он сказал:
— Согласен. Не сумеешь извинить — пеняй на себя.
Два дня поэт Селим жил во дворце султана Шидара, пил, ел, а на третий день во дворе поставили уже виселицу.
— Для тебя! — сказал султан.
— Подожди сегодняшнего вечера! — сказал Селим.
Вечером султан Шидар, по обыкновению, пошёл гулять между цветущими кустами жасмина, как вдруг из кустов выскочил Селим, бросился на султана, обнял его и поцеловал.
— Негодяй! — воскликнул султан. — Сметь коснуться султана! Нечего ждать до завтра! Повесить его сейчас!
Селим упал перед ним на колени.
— Повелитель! Я не хотел касаться твоей священной особы! В темноте я не разобрал! Я думал, что это твоя жена Зюлейя!
Султан понял дерзкую шутку, рассмеялся и сказал:
— Ты оправдался в тяжком преступлении ещё тягчайшим. Дать ему за это блюдо серебра.
Селим принял блюдо с серебряными монетами и сказал:
— Хороший хозяин блюдо риса посыпает шафраном.
Султан расхохотался и сказал:
— Что за ненасытный наглец! Насыпьте ему сверху золотых.
И спросил Селима:
— Кто ты такой?
— Я человек, который не может обеднеть! — отвечал Селим.
— Как так? — спросил султан.
— Всякий живёт тем, что у него есть, а я тем, чего не существует. То, что есть, можно потерять, а того, чего не существует, и потерять невозможно. Прикажи своим визирям догадаться, кто я такой!
Визири пришли в смущение и ответили:
— Того, что говорит этот человек, не может быть!
Тогда Селим сказал:
— Разве я был неправ, когда сказал, что твои визири глупы? Очень просто. Я живу фантазиями. Я поэт.
И попросил:
— Возьми меня жить к себе во дворец!
Султан Шидар спросил:
— А что ты будешь делать?
Поэт Селим ответил:
— Я буду придворным поэтом. На все вопросы я буду давать тебе ответы, которые тебе доставят удовольствие.
Султан Шидар сказал:
— Хорошо. Ответь мне на три вопроса.
Поэт Селим сказал:
— Слушаю и отвечаю.
— Кораллы розовые. Но почему есть и белые кораллы?
— Спроси сначала у твоих придворных учёных.
Придворные учёные собрались, посоветовались и сказали:
— Это зависит от количества соли, которая заключается в некоторых морских водах…
— Прикажи им замолчать, повелитель! — воскликнул Селим. — От их объяснений у меня во рту — словно я напился морской воды! Я тебе объясню. И эти кораллы были розовыми. Но однажды прекрасная Зорайба, султанша султана Азиса, купалась в море. И, увидав её розовое тело, кораллы побелели от зависти.
— Султанша Зорайба должна быть красива! — сказал султан Шидар и задал второй вопрос: — Почему глаза газели прекрасны?
— Спроси сначала у своих учёных! — сказал Селим.
Учёные посоветовались и ответили:
— Потому, повелитель, что таково их строение!
— Ты понял что-нибудь? — спросил Селим.
— Ответ мне кажется глупым, потому что ничего не объясняет! — сказал султан.
— Слушай же, я тебе объясню. Однажды газель, гуляя в саду султана Азиса, увидела султаншу Зорайбу, засмотрелась на её красоту, и с тех пор глаза газели стали прекрасными.
— Неужели султанша Зорайба так красива? — воскликнул султан и задал третий вопрос:
— Что будет, когда нас не будет?
Учёные ответили:
— Не знаем.
А Селим ответил:
— Останется песнь о прекрасной Зорайбе.
И спел султану свою песню о Зорайбе, самой красивой из женщин.
Слушая его, султан Шидар воспламенился и сказал:
— Я хочу, чтобы Зорайба была моей женой.
Селим поклонился и сказал:
— Нет ничего легче. У одного человека была соколиная охота. Пока он ездил со своими соколами на охоту, всё шло хорошо. Но когда он перестал выпускать соколов бить дичь, соколы передушили у него весь курятник. Войско должно воевать. А то оно наделает бед в своей собственной стране. Пошли войско сватать тебе Зорайбу. Позволь, я напишу султану Азису письмо. Оно будет так же кратко, как убедительно.
И Селим написал:
«Султану Азису султан Шидар. У тебя едва 10000 всадников, у меня их сто тысяч. Если ты вышлешь всех своих солдат, их наберётся 30 тысяч человек. Если я пошлю только половину моих, — их будет триста тысяч. Сосчитай и немедленно пришли свою жену Зорайбу ко мне в гарем. Если ты послушаешь меня, — это будет последней обидой в твоей жизни. Я возьму тебя под своё покровительство. Если не послушаешь, — это будет только первой из обид. Подумай и ответь».
Султан Шидар прочёл, одобрил:
— Кратко и убедительно.
Приложил свою печать и послал.
Султан Азис ответил:
«Могущественный султан! Аллах один могуществен, и аллах один, султан! Ты полагаешься на свою силу, я на силу аллаха. Ты вверяешься людям, я аллаху. Пусть он решит, что ему угоднее: сила или правда. У спальни моей жены есть один порог — мой труп. Подумай и поступай».
Султан Шидар задумался:
— В наших человеческих делах мы часто забываем, что есть аллах.
Но Селим сказал ему:
— Аллах создал орех. И аллах создал камень. И создал так, что камень разбивает орех. Это воля аллаха. Но если орех думает, что он может разбить камень, — это непослушание воле аллаха. Накажи Азиса за его нечестие.
И султан Шидар приказал войскам:
— До сих пор моим только желанием было, чтоб прекрасная Зорайба была султаншей в моей земле. С этого дня это должно быть и вашим желанием. Идите и руками, обрызганными кровью Азиса, приведите мне Зорайбу.
Войска султана Азиса были разбиты, его владения опустошены, дворец разграблен и разрушен, он сам убит на пороге своего гарема. Только два человека уцелели.
Зорайба, которую отвезли в гарем султана Шидара. И великий визирь Диарбекир, который вымолил себе жизнь:
— Это я спас жизнь любимцу султана, славному и великому поэту Селиму.
Когда Зорайбу привели в гарем султана Шидара, гарем наполнился плачем, и главная управительница гарема Айша-ханум, око сердца султана, на обязанности которой лежал выбор жён и наложниц, пришла к султану, поклонилась до земли и сказала:
— Поэты обманщики, властелин, они всё умеют делать прекрасным. И Селим обманул твою мудрость. С тех пор, как я вижу женщин, я не видела ни одной безобразнее Зорайбы. Несчастная так некрасива, что всех жён и рабынь твоих охватило сострадание, и они плачут об её безобразии.
Султан страшно разгневался, призвал к себе Селима и сказал:
— Ты заставил меня даром сделать столько злодейств? Тогда я сделаю доброе дело: прикажу отрубить тебе голову. Слышишь, что говорит Айша, око моего сердца?
Селим поклонился и спокойно сказал:
— При выборе жён надо смотреть своими глазами, повелитель. Прикажи привести Зорайбу, и если она так некрасива, выдай её замуж за меня, твоего негодного слугу. Лучше наказания придумать невозможно. Женщины плачут только при виде чужого несчастья и чужого счастья. При виде чужого несчастья от радости, что несчастие не с ними. И при виде чужого счастья от зависти. Но не было случая, чтоб женщина оплакивала чужое безобразие. Тогда она радуется своей красоте.
Султан приказал привести Зорайбу.
Пришёл в восторг от её красоты, приказал наказать плетьми Айшу-ханум, отнял все наряды у всего гарема и подарил их Зорайбе.
Но Зорайба была неутешна. Она сказала:
— Жизнь кончена, началось ожидание смерти. Как пойманный дикий зверь, она смотрела на султана.
И чем она была неприступнее, тем больше разгоралась страсть султана Шидара. Он желал и боялся.
Зорайбе было запрещено заплетать волосы, чтобы она косой не задушила султана.
От неё отняли все драгоценности, чтоб она не выколола султану глаза. Среди слёз она смеялась:
— Ваш султан похож на лань, которая обнюхивает связанную пантеру.
Зорайба гуляла, как всегда, одна в султанском саду и встретилась с Селимом, который с тех пор, как стал любимцем Шидара, спокойно ходил везде, где хотел.
— Какое новое несчастие предвещает мне встреча с тобой, сын несчастья? — воскликнула Зорайба.
Селим поклонился и сказал:
— Да продлит аллах твою жизнь на долгие годы!
— Да пошлёт аллах на твою голову столько проклятий, сколько дней будет в этих годах, источник всех моих несчастий!
— Проклинай не меня, а свою красоту!
— Она проклята с тех пор, как ты посмотрел на неё своим проклятым взглядом. Красота, как мёд. На неё летят мухи. И прилетела такая ядовитая муха, как ты.
— Я здесь ни при чём, султанша! Хорошо быть красивой, и опасно быть красавицей. Отлично быть богатым, но страшно быть несметным богачом. Умный старается его обмануть, дурак убить и ограбить.
— Скажи лучше: когда слон и человек встретятся на узкой тропинке над пропастью, слон должен схватить человека хоботом и сбросить его в пропасть. Иначе, посторонившись, он упадёт в пропасть сам. Зачем я, султанша, пощадила тебя, простого смертного! Зачем не приказала своим евнухам тогда же убить тебя! Я была бы счастливою султаншей.
— Кто мешает тебе быть ею и сейчас? Природа щедро наградила вас. Не каждый мужчина может рассчитывать быть султаном. Но каждая женщина может надеяться стать султаншей!
— Лучше удар от милого, чем поцелуй врага. Я предпочла бы тебя султану Шидару, как тебе предпочла бы змею.
— Женщины сами похожи на змей. У змеи яд в ядовитом зубе, у женщины в глазах. Слёзы — сильнейший яд.
— Ты думаешь?
— Это знают все в простом народе. Женщина плачет столько, что её слезами можно было бы отравить сто человек.
— И ядовитые растения приносят цветы. На тебе, ядовитый куст, вырос для меня цветок!
Так ответила Зорайба и удалилась с сердцем, полным надежды.
Она теперь плакала и собирала слёзы.
Она по ночам сидела над кубком и, чтобы больше себя разжалобить, думала о прошлом счастье, могуществе, о султане Азисе, называла его самыми нежными именами и приписывала ему достоинства, каких у него даже не было, как мы делаем относительно мёртвых.
В живых мы не видим ничего, кроме недостатков, в мёртвых — ничего, кроме достоинств.
Когда, через несколько времени, кубок до половины был полон слезами, Зорайба нарвала веток цветущей сирени и послала цветы с Айшей-хацум к султану Шидару, приказавши сказать:
— Не каждый ли год расцветает сирень? Так и сердце женщины, когда облетят одни цветы, — дай срок, и расцветут другие. Твоя любовь тронула моё сердце, а твоя сила заставила полюбить. Я хочу вступить с тобой в борьбу. Вместо того, чтобы ты был моим повелителем, я хочу стать твоей повелительницей. Сегодня, вечером, приходи ко мне, я дам тебе выпить до дна кубок вина, — а я буду пьяна от страсти. Моя красота принадлежит тебе.
— А она не отравит меня? — спросил султан.
— Повелитель, моё тело и до сих пор болит от плетей! — отвечала Айша-ханум. — Это заставляет меня быть благоразумной. Вино я выдам сама, а яду ей неоткуда достать. Я смотрю за ней, как смотрели бы твои собственные глаза.
Перед вечером султан Шидар отправился в хаммам, натёрся розовым маслом и в богатой одежде явился к Зорайбе. Она встретила его, радостная и весёлая, и подала ему кубок: — Пей, мой повелитель!
— Желаю тебе столько поцелуев, сколько капель в этом кубке! — сказал Шидар и, залпом выпив кубок, добавил:
— У этого вина странный вкус.
— Это кипрское вино! — сказала Зорайба. — Оно поможет тебе осуществить твоё пожелание мне о поцелуях!
— У меня что-то жжёт в груди.
— Это страсть.
Но султану сделалось дурно.
— Я отравлен! — воскликнул он.
Зорайба отвечала:
— Да!
Султан закричал. Сбежались слуги. Позвали врачей. Зорайба спокойно сказала:
— Напрасно. Ваше знание ещё не нашло средства от этого яда.
Тогда султан Шидар, мучаясь в предсмертных мучениях, велел позвать Диарбекира и сказал ему:
— Я читал поэму Селима, где он восхваляет твою мудрость, доброту и справедливость. Я делаю тебя своим великим визирем и тебе завещаю заботу обо всех моих владениях, потому что я умираю бездетным. Я приказываю тебе жестоко отомстить за мою смерть. Покарай всех виновных. Узнай, каким ядом я отравлен, и кто ей дал этот яд?
Диарбекир приступил к Зорайбе:
— Кто дал тебе яд?
Она ответила, смеясь и глядя на муки Шидара.
— Султан Шидар.
И, видя, что последняя минута его жизни наступила и ничто не может спасти султана, — она сказала:
— Клянусь аллахом, что я говорю истину. Яд, которым я отравила Шидара, я получила от самого Шидара. Больше виновных нет. Потому что я отравила его слезами, давши ему выпить в вине полкубка слёз. Пусть те, кто заставляет плакать, знают, что слёзы — яд.
Шидар в страшных мучениях умер.
А Диарбекир, севши на его престол, приступил к суду. Он сказал:
— Человек погиб из-за брильянтов. Человека хоронят, но брильянтов не бросают. Зорайбу мы берём к себе в жёны. А ты, — обратился он к Селиму, — твоя песнь в честь моей мудрости, справедливости и доброты сослужила мне службу. Ты больше мне не нужен. Твои стихи о красоте Зорайбы были причиной всех гибельных бед, и тебе вполне справедливо отрубить голову.
Селим увидел, что больше ему на этом свете делать нечего, улыбнулся и спокойно сказал:
— Я потеряю голову, а ты славу. Знай, Диарбекир, что я сложил другую песню, в которой правдиво рассказал всё, как было. Сто писцов сто дней переписывали эту песню. Она хранится у верных людей с завещанием пустить эти листки в народ, как птиц пускают на воздух, в день моей смерти. Пройдут века, а мир всё будет знать о бедной, прекрасной султанше Зорайбе, о султане Азисе, о злом тиране Шидаре и о вероломном, низком слуге двух господ, визире Диарбекире. А теперь отправь на казнь меня и твоё доброе имя.
Так и узнал весь мир о том, что случилось, и как случилось всё, что случилось. Можно поэта убить, но песню убить невозможно…


Влас Михайлович Дорошевич
Слёзы

Тематика: легенда;



Загрузка...
Похожие посты:
Поэт и врач

Поэт и врач...

Восточные притчи
Последователь

Последователь...

Восточные притчи
Ларец с драгоценностями

Ларец с драгоценностями...

Восточные притчи
Две жены праведника

Две жены праведника...

Восточные притчи
Бесплодная женщина

Бесплодная женщина...

Восточные притчи
Что случилось раньше

Что случилось раньше...

Восточные притчи
Причина печали

Причина печали...

Восточные притчи
Письмо от султана

Письмо от султана...

Восточные притчи
Мешки

Мешки...

Восточные притчи
Барабан султана

Барабан султана...

Восточные притчи
Три брата и Счастье

Три брата и Счастье...

Притчи народов мира
Торговец и мальчик

Торговец и мальчик...

Притчи народов мира
Потерянная благодать

Потерянная благодать...

Христианские притчи
Внимай себе

Внимай себе...

Христианские притчи
В лавке у Бога

В лавке у Бога...

Христианские притчи
Находчивый дровосек

Находчивый дровосек...

Индийские притчи
Обманутый мошенник

Обманутый мошенник...

Восточные притчи
Обманутый ростовщик

Обманутый ростовщик...

Восточные притчи
Пророк и бедная женщина

Пророк и бедная женщина...

Восточные притчи
Четыре жены султана

Четыре жены султана...

Восточные притчи
У плохого мужа жена всегда дура

У плохого мужа жена всегда дура...

Восточные притчи
Отец везира

Отец везира...

Восточные притчи
От рая до ада один шаг

От рая до ада один шаг...

Восточные притчи
Слуга и ворота

Слуга и ворота...

Буддийские притчи
Любимая жена

Любимая жена...

Притчи со смыслом
Получить больше

Получить больше...

Притчи со смыслом
Три брата

Три брата...

Притчи со смыслом
Казан-шах и его жена

Казан-шах и его жена...

Притчи со смыслом
Земледелец и музыкант

Земледелец и музыкант...

Притчи со смыслом
Поэт и Глупец

Поэт и Глупец...

Притчи со смыслом
Потом я встретил тебя. В сердце стало много пустоты. Её можно было заполнить болью или тобой. Так случилось, что вышло второе. Тогда еще я не знал, что ты тоже превратишься в боль. Я и понятия не имел, что любить – означает терять…

Потом я встретил тебя. В сердце стало много...

Цитаты про любовь / Цитаты из книг
Что на самом деле хотят женщины?

Что на самом деле хотят женщины?...

Притчи со смыслом
Притча

Притча "Счастье в яме"...

Притчи о счастье
Венера, прекрасная и добросердечная женщина, была богиней любви; Юнона, женщина ужасно сварливая, — богиней брака; и они всегда люто враждовали между собой.

Венера, прекрасная и добросердечная женщина,...

Афоризмы на каждый день
Что случилось однажды, может никогда больше не случиться. Но то, что случилось два раза, непременно случиться в третий

Что случилось однажды, может никогда больше не...

Статусы про жизнь
Будьте внимательны...

Будьте внимательны......

Грустные истории